Легенды онлайн-гейминга. Часть 2: Понтус Линдволл
Сила настойчивости и «ботаников в шляпах с пропеллером»
Конец 90-х. Понтус Линдволл всё отчётливее осознавал, какое колоссальное влияние интернет окажет на мир. Он входил в узкий круг шведских предпринимателей, столь же дальновидных, как и он сам, — тех самых «первых tech bros», задолго до того, как современные tech bros испортили образ лодочными туфлями и чрезмерно драматичными TED-выступлениями.
«Конец девяностых — это было особенное время, — вспоминает Понтус. — Лишь немногие, очень небольшая группа людей, по-настоящему понимали: вау, интернет изменит всё. Он изменит то, как мы взаимодействуем, как мы потребляем, как мы общаемся, как строим бизнес — буквально всё».
«В Стокгольме у нас был свой круг, — продолжает он. — Мы все были предпринимателями, основавшими компании в разных сферах. У нас были “свои” бары, куда мы заходили в определённые дни недели, встречались и делились новостями о том, как продвигаются наши проекты».
Это было время идеализма и надежд. Но, прежде всего, — время невероятного, всепоглощающего воодушевления.
«Мы все понимали, что нащупали что-то особенное, и могли реализовать практически любую задумку. Если нам удастся её воплотить, она станет чем-то значимым».
Крах, который едва не похоронил мечту
Разумеется, не все разделяли восторг от интернет-революции. Сегодня в это сложно поверить, но в самом начале недоверие к интернету отражалось во всём — вплоть до подхода к веб-дизайну.
«Перед нашим запуском, в конце девяностых, люди воспринимали интернет как нечто визуально странное и мрачное, а тех, кто стоял за веб-страницами, считали либо преступниками, либо “ботаниками в шляпах с пропеллером”», — вспоминает он.
«Со временем всё изменилось, люди начали доверять чуть больше, но тогда скептиков было ещё очень много».
А затем наступил март 2000 года.
«Это был конец, — говорит он. — Так называемый крах доткомов, когда многие акции обесценились, что в итоге полностью остановило финансирование».
Пострадал не только рынок — изменилась сама общественная атмосфера. Политики, которые раньше молчали, вдруг заговорили. «Помню, один шведский министр тогда заявил, что интернет — всего лишь мимолётная мода. Что он уже пришёл и ушёл, и никакой великой революции, на которую все рассчитывали, не будет».
Целое поколение перспективных дотком-компаний рухнуло буквально за одну ночь.
«Множество фирм — хороших компаний с отличными идеями, которые уже были на пути к успеху, — обанкротились, — говорит Понтус. — Они просто перестали получать финансирование».
Из пепла
NetEnt оказалась на грани, но выстояла.
«Мы были достаточно небольшой компанией, а наши владельцы по-прежнему верили в интернет и его возможности, — объясняет Понтус. — Поэтому мы немного сократили масштабы, снизили отрицательный денежный поток и получили финансирование, чтобы продолжить работу».
Но время оставалось непростым.
«Мы видели, что показатели движутся в правильном направлении, но не так быстро, как хотелось бы, — говорит он. — А когда на тебя давит внешний мир, совет директоров… Да, были моменты, когда я сам начинал сомневаться: станет ли интернет чем-то по-настоящему значимым? Не был ли я слишком оптимистичен, рассчитывая, что люди смогут доверять такому сервису?»
Тем не менее мы продолжали идти вперёд, и где-то в 2002 году компания вышла на прибыль — и с тех пор сохраняет ее.
Betsson вошел в чат
К началу 2000-х NetEnt уже прочно стояла на ногах. Продукты работали, компания была стабильной, а прежний хаос сменился чёткой структурой. А это, разумеется, означало, что Понтусу нужен новый вызов.
Он согласился профинансировать новый шведский игровой сайт под названием Betsson, который довольно быстро набрал обороты. В 2005 году Betsson официально приобрела компания Cherryföretagen AB — под руководством Понтуса, и в то время это была материнская компания NetEnt.
«У нас был B2B-подраздел (NetEnt), поставлявший казино-игры множеству операторов, а также собственные бренды, включая, конечно, и Betsson. Но вскоре мы поняли, что некоторым нашим B2B-клиентам не нравится, что мы используем деньги, которые они платят за игры, для инвестиций в Betsson.com, то есть фактически конкурируем с ними», — вспоминает он.
«В общем, они были по-своему правы, — признаёт Понтус. — Поэтому мы решили немного перестроить бизнес, разделив его на три части: B2B-подразделение передали акционерам, наземный сегмент Cherry тоже передали акционерам, а Betsson оставили как B2C-оператора.
Так началось самостоятельное путешествие Betsson с амбициями стать глобальным B2C-игроком».
А дальше, как говорится, — история.
Урок доверять интуиции
Сегодня Betsson — имя, хорошо известное в игровой индустрии. Но в те годы путь был далёк от гладкого. Не существовало ни готовых бизнес-моделей, ни чётких правил, ни отраслевых конференций на тему «как масштабировать свой игровой вертикаль». Была лишь небольшая группа остромыслящих единомышленников, которые верили — даже тогда, когда рынок не верил — что они занимаются чем-то важным.
Хотя за десятилетия компания работала под разными названиями и в разных форматах, Betsson как игровой бренд существует с 1963 года. Сегодня она ведёт деятельность на 24 регулируемых рынках, насчитывает более 3000 сотрудников и котируется на бирже — наследие, начавшееся с веры Понтуса в силу технологий, которая в итоге закрепила за компанией статус надёжного лидера процветающей индустрии iGaming.
Потрясающе, насколько далеко могут завести непоколебимая вера в технологии, выдающаяся предпринимательская хватка и борода для мотивации.
Пропустили первую часть интервью с Понтусом? Переходите по ссылке.
